Так сложилось, что в нашем отечественном дискурсе про образование слишком много спорят о «подходах» и слишком мало — о том, чему именно должны научиться дети. Российская школа уже совершила декларативный поворот от знаниевой парадигмы к системно-деятельностной, но вместе с этим получила хроническую болезнь: разные педагоги вкладывают разный смысл в расхожие фразы вроде “деятельности” или “мышления”, не осознавая, что за ними стоит определённая философия и школа, которая существенно повлияла на отношение к предметному знанию у нас в стране.
Что такое эссенциализм? Прежде всего, это трезвое признание простого факта: образование существует, чтобы последовательно передавать следующему поколению лучшее из того, что уже создано нашей человеческой цивилизацией, и делать это так, чтобы знание становилось прочной частью мышления ученика — частью его долговременной памяти, словаря, культурной и научной картины мира. Без этого «навыки» остаются лишь эрзацем знания: нельзя критически мыслить о том, чего не знаешь; нельзя решать проблемы в пустоте; нельзя «учиться учиться», не имея того, на чём ты учишься.
Деятельностная традиция диктует, что ученик не должен быть пассивным получателем знаний, а учение связано с действием, целями, мотивами и рефлексией; что ученик должен не получать знания «в готовом виде», а осваивать их через собственную учебную деятельность. Но здесь-то и кроется ловушка: когда «деятельность» превращают в самоценность, школа начинает подменять содержание процессами. Мы получаем красивые слова про метапредметность, проекты и рефлексию — и одновременно с этим слабое владение базовой грамотностью, математикой, естествознанием, историей, языком и другими дисциплинами.
Эссенциализм утверждает обратное, что деятельность, конечно, важна, но она подчинена предметному знанию, а не наоборот. Какая-либо проектная деятельность имеет смысл только тогда, когда ребёнок уже вооружён необходимыми фактами, понятиями, моделями и примерами. «Самостоятельные открытия» работают для состоявшегося эксперта, а новичку вместо этого нужна ясная, пошаговая, экономящая усилия мозга инструкция, затем тренировка, проверка понимания, повторение и регулярное возвращение к уже пройденному материалу. Это нисколько не принижает роль учащегося — это снимает барьеры на вход и делает успех массовым, а не случайным, как это происходит сейчас.
Без согласованности понятий и без критериальной базы невозможно надёжно внедрять учебные стандарты. Эссенциализм предлагает самую понятную критериальную базу из возможных: чётко описанный, последовательный, адекватный для школьного возраста корпус ключевых знаний и умений по предметам, который обязателен для всех детей вне зависимости от региона, школы и культурного капитала семьи. Если нет общего ядра содержания, школа неизбежно усиливает неравенство: состоятельные семьи компенсируют пробелы в знаниях детей репетиторами, а несостоятельные остаются с наблюдаемыми, но ни к чему не ведущими «активностями».
Нам необходима традиция эссенциализма в современной России не «против» учителя и не «против» деятельности, а против распада смыслов образования на бесконечные методические моды и отчётные конструкции. Нам нужен он как альтернатива парадигмам, где содержание вторично, а главной целью становится демонстрация процессов. Когда школа заново ставит знание в центр, появляется честный ответ на вопрос «что значит быть учеником»: это значит систематически овладевать сильным знанием, расширяющим возможности учеников, их речь, их кругозор, их возможности.
Эссенциализм — это договор о справедливости. Он говорит: каждый ребёнок имеет право не на имитацию «саморазвития», а на реальный доступ к языку нашей культуры, науки и профессионального мышления. И каждый учитель имеет право на ясность: чему учить, в какой последовательности, как проверять, что усвоено, и как помогать тем, кому приходится труднее.
Если системно-деятельностный подход обещал управляемость через нормы и согласование понятий, то эссенциализм добавляет к этому недостающее звено: нормой должно стать не описание активности, а гарантированный результат в знании. Тогда деятельность перестаёт быть витриной и становится тем, чем она и должна быть в школе: осмысленным трудом по освоению знаний об объективных реалиях окружающего мира.