О переводе. Эта публикация представляет собой перевод статьи Дэвида Дидау «Why smart people say stupid things: a response to Jack Ma», опубликованной 24 января 2019 года на сайте The Learning Spy.

На случай, если вы не в курсе: я только что опубликовал книгу Making Kids Cleverer, в которой объясняю роль знаний в мышлении. Чтобы не пересказывать все аргументы заново и во всех подробностях — здесь собраны краткие обзоры глав — достаточно сказать следующее: никто, каким бы умным он себя ни считал, не способен размышлять о том, о чём он ничего не знает. Это буквально невозможно. Но, если вы не согласны, я сделаю паузу и дам вам попробовать…

Мы можем думать лишь о том, что знаем, и чем больше мы знаем, тем шире наши возможности для мышления. Следовательно, если мы хотим, чтобы молодые люди умели мыслить критически и творчески, а также эффективно сотрудничать, им необходимо знать больше. Можно, конечно, самодовольно похлопать себя по плечу и сказать, что вся информация, которая им когда-либо понадобится, удобно доступна в интернете. Но тот, кто верит, что дети сами станут тратить время на изучение абстрактных и сложных вопросов без серьёзной помощи знающих взрослых, способных терпеливо объяснять материал и возвращать блуждающее внимание к теме, либо никогда не встречал детей, либо отличается недобросовестным оптимизмом.

Дети — особенно подростки — мотивационно тяготеют не к абстрактному и культурно обусловленному, а к конкретному и универсальному. Подробное объяснение можно найти здесь. Предоставленные сами себе, они будут возиться где-то на периферии человеческой культуры и вряд ли многому научатся из накопленной мудрости предыдущих поколений.

Почему я снова всё это повторяю? Потому что, несмотря на то что я неустанно привожу эти доводы, кажется, никто не слушает. Всего за 24 часа издание TES успело процитировать директора начальной школы Эндрю Хэммонда, заявившего: «ИИ может воспроизводить факты — так зачем учить этому школьников?» (источник), а китайский предприниматель Джек Ма выступил на Всемирном экономическом форуме и сказал… по сути, то же самое.

Вот что говорит Джек Ма:

«Сегодня образование сталкивается с серьёзным вызовом. Если мы не изменим способ обучения, через 30 лет у нас будут проблемы. То, как мы учим, и то, чему мы учим детей, основано на знаниях последних 200 лет, а мы не можем учить детей конкурировать с машинами — машины умнее. Учителя должны перестать преподавать знания. Мы должны учить чему-то уникальному, тому, в чём машина никогда не сможет нас догнать. Нашим детям нужны такие “мягкие навыки”, как ценности, вера, независимое мышление, командная работа и забота о других. Это и есть человеческая сторона. Знания этому не научат. Поэтому, как мне кажется, мы должны учить детей спорту, музыке, живописи и искусству, чтобы люди отличались от машин. Всё, чему мы учим, должно отличаться от того, что делают машины. Если машина способна делать что-то лучше, нам нужно это переосмыслить».

Я уверен, что Ма — очень умный человек, и я бы ни за что не рискнул объяснять ему, как быть предпринимателем. В бизнесе Джек Ма знает несравнимо больше, чем я когда-либо буду знать. В сфере бизнеса я — полный невежда. К сожалению, в сфере образования Ма демонстрирует поразительное незнание. Именно поэтому он нанизывает друг на друга эмоционально заряженные модные слова, которые издалека немного напоминают логический аргумент.

Так и работает экспертность: чем больше вы знаете о предмете, чем обширнее ваш запас знаний, тем лучше становятся ваши суждения и интуиция. Тем вероятнее, что вы увидите творческое решение, справитесь с кажущейся неразрешимой задачей и сможете критически оценить неприкрытую чушь.

Давайте внимательно рассмотрим слова Ма. С некоторыми его утверждениями я согласен: детей действительно следует учить спорту, музыке, живописи и искусству. Кроме того, в мире, где алгоритмическое обучение уже способно превосходить людей во многих областях, нам необходимо задумываться о том, где молодые люди будут находить смысл в будущем. Но некоторые его утверждения ошибочны.

Во-первых, машины не умнее людей. Машины глупы именно потому, что не обладают знаниями; они способны лишь обрабатывать информацию. Да, они делают это с головокружительной скоростью, но сами ничего не знают. Только человек может осмыслить прогноз машины, решить, следует ли использовать его на практике или он вообще лишён смысла. Для трезвой критики самой идеи искусственного интеллекта рекомендую книгу Гэри Смита The AI Delusion.

Вместо знаний, накопленных за последние 200 лет, Ма предлагает преподавать «мягкие навыки»: «ценности, веру, независимое мышление, командную работу и заботу о других». Как и все остальные, я хочу, чтобы дети заботились о людях, умели работать в команде и самостоятельно мыслить. В отношении ценностей и убеждений я уверен меньше, поскольку всё зависит от того, что именно мы ценим и во что верим. Ценности и убеждения есть у каждого, даже у самого нравственно испорченного человека.

Полагаю, Ма имеет в виду, что молодые люди должны разделять его ценности и убеждения. Но это, похоже, противоречит желанию воспитать из них независимых мыслителей. Опасность обучения детей самостоятельному мышлению состоит в том, что в итоге они могут с вами не согласиться.

Но допустим, что независимое мышление, командная работа и забота о других — универсальные блага, которых хотят все. Как научить самостоятельному мышлению? О чём именно дети должны мыслить самостоятельно? Как мы уже выяснили, думать ни о чём невозможно.

Имеет ли тогда значение, о чём они думают? Был бы Ма доволен, если бы их самостоятельное мышление ограничивалось узкими рамками непосредственного опыта? Если, как я подозреваю, он предпочёл бы, чтобы дети самостоятельно размышляли о более важных и неотложных проблемах, им потребуются знания о мире.

Нельзя передать содержимое собственного разума машине и при этом остаться независимым. Чтобы быть независимыми, мы должны располагать необходимыми ресурсами внутри самих себя. Если ресурсы находятся снаружи, то мы по определению зависим от чего-то внешнего.

С командной работой немного проще. Способность к сотрудничеству — биологически первичная адаптация, которой человечество обладает десятки, если не сотни тысяч лет. Мы настолько хорошо умеем взаимодействовать, что никому не требуется специально нас этому учить: мы просто осваиваем сотрудничество в общении с другими людьми.

Чтобы дети вместе организовали футбольный матч или вечеринку, достаточно оставить их в покое. Но, вероятно, Ма хотел бы, чтобы молодые люди умели сотрудничать и в проектах гораздо большей значимости. Возможно, он хотел бы, чтобы они вместе лечили рак, искореняли бедность и голод и обращали изменение климата вспять. К сожалению, для совместной работы над такими задачами детям понадобится очень много знаний — именно того, что Ма предлагает перестать преподавать.

А как насчёт заботы о других? Разве она требует знаний? Это интересный вопрос. Заботиться о людях, похожих на нас, нам обычно довольно легко. Более того, эта склонность настолько естественна, что у неё есть хорошо известные отрицательные стороны.

Наша «групповая природа» лежит в основе всякого сострадания — и большей части зла. Сочувствие к тем, кого мы считаем похожими на себя, часто приобретается ценой меньшего сочувствия к людям, которых мы воспринимаем как чужих. Для содержательного обсуждения этой проблемы рекомендую книгу Пола Блума Against Empathy: The Case for Rational Compassion.

Единственное противоядие от такого узкого, племенного мышления — как вы уже догадались, знания. Чем больше мы знаем о других людях — как они живут, что их беспокоит, в чём они похожи на нас, — тем выше вероятность, что мы станем о них заботиться.

Если мы хотим мира, который представляют себе Ма и Хэммонд, нам действительно придётся изменить и то, как мы учим, и то, чему мы учим. Нам нужно лучше понимать, как дети учатся и мыслят. Необходимо осознать решающую важность знаний и перестать бездумно повторять избитое клише о «воспроизведении фактов».

Никто не хочет, чтобы дети механически заучивали списки не связанных между собой сведений. Но если мы хотим, чтобы они преуспевали в неопределённом мире, им необходимо усвоить как можно большую часть огромного наследия человеческой культуры и постоянно упражняться в использовании этих знаний для критического, творческого и совместного мышления.

Я делаю паузу в ожидании ответа.